Святость — отделенность, выделенность, принципиальная невозможность смешаться. Она является проявлением единства объекта, который вбирает в себя все частности, проявляющиеся в окружающем его мире. Небеса отделены от земли, потому что они — "шамаим"— объединяют в себе "эш у маим" — огонь и воду» (Раши).    Если эти две противоположные сущности находятся в единстве, то и все остальное на небесах существует в полном и неразрывном единстве. В этом их удаленность от земли, где каждый объект выделен своими границами, особыми свойствами, что определяет мир множественности.    Земля Израиля является Святой, потому что отличается от других земель: в ней, как на небесах, все частности сливаются в единое целое. Земля Израиля обладает той же степенью святости, что и Небеса, но при этом, соединив частности, она сохраняет индивидуальность каждой из них.   Как сказано: «По числу выводит воинства Свои, каждого по имени называет». ...

  Мидраш говорит, что весна была наиболее благоприятным временем для исхода, так как дороги просохли, и наши предки не должны были месить грязь. Из этого вытекает, что чудеса не отменяют природу вещей, а согласуются с ней.    Часто подготовка к Песаху сводится к уборке и отчаянной попытке удалить из дома всю пыль. Хорошо, если бы вместе с пылью мы удаляли из нашей среды и те представления о мире, которые сформировались у нас за годы тяжелого изгнания, когда мы были оторваны от своей Земли. В странах рассеяния вера в чудеса заняла непропорционально большое место в нашей жизни, а умение наблюдать за ходом событий мы утратили и стали не способны оглянуться вокруг и заметить, что дороги уже просохли.    На протяжении долгих веков изгнания евреи были лишены возможности вести нормальный образ жизни. Даже предположения о том, что когда-нибудь это будет возможно, не зарождалось у них. Постоянная борьба за выживание в условиях непризнания как властями, так и частными лицами элементарного права на существование превратила весь народ в подпольщиков, которые самые обычные вещи делают с опаской, стараясь держаться подальше от чужих глаз, испытывая недоверие к каждому постороннему. Обособленность, отгороженность, сведение до минимума любых отношений с окружающей средой были характерны для любой еврейской общины. Это не только определило образ жизни, быт, национальные черты, но и отразилось на мировосприятии людей, которое не могло основываться ни на чем другом, кроме как на постоянном ожидании чуда, ибо естественный путь развития событий не сулил ничего хорошего.   Переход к нормальному существованию начал казаться реальным только с возникновением сионистского движения, которое объявило о невозможности проживания в странах рассеяния и подняло вопрос о праве нации иметь свою территорию. ...

     Я бодро топал по дороге, спускавшейся от ворот поселения к шоссе. Мне нужно было ехать в Йерушалаим и не хотелось дожидаться автобуса, который придет только через полтора часа. К тому времени я планировал уже добраться до города без особых трудностей на попутной машине и, причем, бесплатно — за проезд берут деньги только таксисты.    Шлепая сандалиями, обутыми на босу ногу, по раскаленному солнцем асфальту, я поминутно оглядывался и прислушивался — вдруг какой-нибудь водитель не догадается притормозить и пролетит мимо. Но, увы, кроме жаркого марева над дорогой и жужжания пчел, не видно было и не слышно никого и ничего. Это меня вовсе не смущало, внизу, на шоссе обычно много машин, на одной из н их я и уеду.     По обе стороны дороги спускались по ступеням терасс арабские поля, по земле стелились лозы винограда, прикрывая широкими, тяжелыми от пыли листьями зреющие грозди. ...

    Антисионизм, как новая форма антисемитизма, – это реакция на моральный вызов, брошенный Израилем, который доказал, что мораль никогда не отступает на задний план – даже во время ведения войны.    Израиль, как игла в глазу у многих народов мира, чьи действия не имеют никакого отношения к провозглашаемым ими идеям ). Обратим внимание на один из аспектов противостояния Израиля и многих современных держав. Национально-религиозный характер Израиля подвергается резкой критике, хотя определение своего собственного облика должно было бы рассматриваться как сугубо внутреннее дело страны.    По окончании Первой мировой войны, Президент США Вудро Вильсон объявил главенствующим принципом при переделе границ послевоенной Европы, право на "самоопределение" народов: каждому народу своё государство – до определённой степени, естественно. На тот момент подобная установка воспринималась как наивысшее проявление свободы и демократии. Однако уже следующее поколение внесло кардинальные изменения в это мировоззрение: после Второй мировой войны Запад начал воспринимать национальное государство (архетипом которого служил теперь Третий Рейх) не как реализацию принципа свободы, а как наибольшую угрозу ему. Соединение мощного государственного аппарата и национальных эмоций стало восприниматься как в высшей степени взрывоопасное. ...

   Рассказ о событиях, произошедших в Персидской империи в IV веке (по еврейской традиции) до н. э., часто представляется старой, немного надоевшей сказкой. Но так думают только те, кто не умеет замечать, что в книгах пророков поднимаются вечные проблемы. И одна из них — антисемитизм.    Кто виноват в том, что персы оказались юдофобами, — не суть важно. Интересно другое: еврейский вопрос оказался камнем преткновения для всего человечества. Не было империи, в которой бы не разрабатывались планы его окончательного решения: Ассирия, Вавилон, Персия, Сирия, Рим, Германия и Советский Союз (с известными сталинскими планами).    Мировое сообщество, немного поплакав над 6-ю миллионами, погибшими в годы Катастрофы, в последнее время начало приходить в себя. По многим оценкам, антисемитизм в европейских странах за последние годы достиг предвоенного уровня. Результаты опроса, проведенного прошлой осенью в странах Европейского Сообщества, показали, что примерно две трети жителей Европы считают Израиль главной угрозой миру во всем мире. Эти результаты смутили даже европейское руководство. Видимо - при всей предвзятости их подхода к конфликту на Ближнем Востоке — они почувствовали, что в их странах назревает некоторая новая проблема: население не способно хладнокровно оценивать ситуацию в ближневосточном регионе...   Антисемитизм принял новые формы: ненависть к евреям как к генотипу или представителю общины сменилась ненавистью к народу, живущему на своей земле. Антисемитские выпадки направлены сегодня не против «одного народа, рассеянного среди народов и обособленного (от них)» (Мегилат Эстер, 3:8), а против одного народа в своем коллективном воплощении, а именно — против государства Израиль. ...

Праздничный день... В синагоге звучит «Аллель» — хвалебная песнь, цель которой — выразить благодарность Творцу за то благо, которым Он наделяет Свой народ. Ханука и Пурим — праздники, установленные нашими мудрецами,—также призваны напоминать нам о чудесах, произошедших в прошлом с нашими предками. Однако «Аллель» в Пурим читать не принято. В чем же причина того, что, несмотря на очевидное чудо, в Пурим благодарственная молитва не читается? В законах Хануки Рамбама мы находим, что чтение Мегилат Эстер и есть то, что заменяет «Аллель». В другом месте — в законах Пурима, — где Рамбам объясняет, почему в городах, окруженных стеной во времена Йеошуа Бин-Нуна, читают Мегилу пятнадцатого, а не четырнадцатого адара, мы находим причины, по которым не читается «Аллель»: во-первых, речь идет о чуде, произошедшем вне пределов Земли Израиля; во-вторых, Земля Израиля в то время переживала последствия вавилонского нашествия: стены городов были разрушены, и народ Израиля не имел власти над своей страной. Однако какое отношение чудо, произошедшее в Персии, имеет к тому, что Земля Израиля лежит в руинах? ...

   Когда в конце 70-х годов я сидел в советском лагере за сионизм, какое-то непродолжительное время цензура пропускала к нам письма из Израиля. Советские «правоохранительные» органы тогда еще не догадались, что посылка писем израильских школьников была организована активистами борьбы за свободный выезд советских евреев в Израиль, которые хотели поддержать нас духовно.   И вот в, одном письме я получил засушенные цветы — РОЗОВОГО и белого цвета с еще сохранившимся желто-махровым пестиком. Я не любитель цветов — посмотрел и положил между страницами книги.   Прошел год. И кто-то мне написал, что приближается новый год деревьев — Ту би-Шват (15-й день месяца Шват) — праздник, связанный с Землей Израиля, с ее природой. Ну, понятно, на горах Урала в это время (февраль) только снег на деревьях и на земле, о каком оживании природы тут говорить. И так мне грустно стало от того, что я этот праздник никак не могу отметить. А срок еще тянуть долго...   И еще написали мне в письме из Израиля, что в этот день фрукты разные едят — ну там инжир, финики, виноград, и еще какую-то экзотику. И вдруг меня осенило: ведь и у меня эта экзотика есть — цветы, которые мне прислала израильская школьница. Они, правда, засохшие, но все-таки — плоды земли израильской. Куда же я их засунул? Стал искать. Вот это да! Я, оказывается, спрятал их между листов Агады Бялика и Равницкого, которую мы нелегально, за большие деньги пронесли в зону. Достал я эти засохшие цветы — ровным счетом два, полюбовался еще раз на них, понюхал — нет, не пахнут. И тут с горя, а может быть, и от избытка чувств сказал я браху («благословение») «Ше-а-коль» и зажевал эти цвети, внутренне содрогаясь от сладкого волнения, что в первый раз в жизни ем плоды, которые соки свои впитали из моей родной земли. ...

 "И будет, когда вы придете в землю..." – говорит Тора. Слова "и будет" указывают на нечто желанное, долгожданное, на то, что приносит с собой радость. Таким образом, сама Тора свидетельствует, что настоящую радость дарит только проживание в Земле Израиля, как сказано: "И тогда, в момент возвращения на родину, наполнятся весельем наши уста" (Ор а-Хаим, 26:1). Тайный смысл исполнения заповедей приоткрывается человеку только в том случае, если он осознает, что все силы – скрытые и явные – приходят в мир через Землю Израиля. С нее начинается подъем по ступеням любой лестницы. (Рав Харлап, Ми-мааяней а-Йешуа, 12:3). ...

Игра с волчком в Хануку освящена древней традицией. Волчок имеет четыре грани, на каждой из которых вырезано по букве: нун, гимел, hэй, шин. Эти буквы принято расшифровывать как аббревиатуру четырех слов: нес гадоль hая шам ("Чудо великое произошло там"). Существуют и волчки, на которых вместо шин вырезают букву пэй. И тогда эти буквы расшифровывают так: нес гадоль гая по ("Чудо великое произошло здесь"). Такое различие объясняют следующим образом: если волчок изготовляют и играют с ним в Эрец-Исраэль, то на нем должна быть буква пэй, ибо чудо имело место в стране Израиля. Если же берут волчок для игры за пределами Эрец-Исраэль, то на нем должна быть вырезана буква шин - первая буква в слове шам. Однако из того, что будет сказано ниже, следует, что на волчке следует вырезать шин в любом случае. Глубокий смысл букв, вырезанных на гранях волчка, объяснил рабби Йегуда-Либа бен Бецалель, известный как Маараль из Праги (1525-1609), в своей книге "Нер мицва" ("Свеча заповеди"), посвященной празднику Ханука. ...

Чтение главы Дварим всегда приходится на субботу, предшествующую 9 Ава. Эта глава представляет собой поучение, с которым Моше обратился ко всему еврейскому народу: «И вот в сороковом году, в одиннадцатом месяце пятого дня говорил Моше сынам Израиля обо всем, что заповедал ему Б-г о них» (Дварим, 1:3). Эти слова произнесены великим руководителем еврейского народа за месяц до смерти — Моше умер седьмого адара, т.е. седьмого числа двенадцатого месяца. Тора добавляет, что Моше начал говорить только «после того, как он разбил Сихона, царя эморейского, который жил в Хешбоне, и Ога, царя башанского, который жил в Аштароте, в Эдрэи» (Дварим, 1:5). После победы над Сихоном и Огом никто не мог сказать, что Моше оказался неспособным ввести народ в Землю Израиля и потому не имеет права поучать народ, расположившийся лагерем в аравийских степях перед тем, как пересечь Иордан и начать войну с кнаанскими племенами. Разгром двух великих царей, преградивших путь в Землю Израиля, — начало ее завоевания. «Но разгневался на меня Б-г из-за вас...» (Дварим, 3:24) — и поэтому Моше не дано переступить границы Эрец Исраэль. Связь главы с постом 9 Ава очевидна: слова поучения строятся как рассказ о прошлых событиях, их цель — научить новое поколение на основе ошибок предыдущего. Прежде всего, в главе Дварим вскрывается главная проблема — отсутствие любви к Земле Израиля, приведшее к греху разведчиков (которые были отправлены во второй год после Исхода и вернулись в стан восьмого Ава, и народ, поверивший их словам, плакал вечером, когда уже наступило девятое число). Еще одна связь недельной главы с постом 9 Ава строится через слово «эйха» (Дварим, 1:12): «Эйха эса левада...» — «Как же мне одному нести тягости ваши?» — сказал Моше. У него опустились руки: не возвысить этот народ — все время возникают споры из-за ослов, буйволов, другого имущества... Можно ли научить их Торе, когда все интересы ограничиваются сугубо материальными делами? И через 890 лет после того, как сыновья Израиля совершили Исход, эхом прозвучало пророчество Йермиягу: «Эйха яшва вадад а-ир» — «Как одиноко стоит город... « Пророк оплакивал разрушение Йерушалаима (слова Плача Ирмеягу принято читать вечером 9 Ава). Этот город, «некогда многочисленный, — стал он, как вдова. Властитель народов, правитель над странами — стал данником. Плачет, рыдает ночью, и слеза на его щеке. Нет ему утешителя, все любившие его, все друзья его изменили ему...» Город, утративший своих обитателей, следовало бы сравнить с матерью, потерявшей детей, но у Ирмеягу срывается с уст сравнение с вдовой — Божественное Присутствие оставило Храм. Оно вернется в будущем, но с момента разрушения Йерушалаима сыны Израиля испытывают такую же горечь, как женщина, расставшаяся с мужем и утратившая надежду встретиться с ним вновь. Душа Ирмеягу связана с душой Моше и так же, как душа Моше, является общим, вбирающим в себя, как частности, души всего народа. И поэтому все происходящее происходит именно с ним: и боль, и кровь, и страдание, и унижение каждого — это его боль, страдание и унижение: «Я тот человек, который видел страдания от посоха гнева Его. Меня Он увел в темноту, а не к свету. Только на меня все обрушивается и обрушивается рука Его каждый день. Истрепал Он плоть мою и кожу, переломал кости мои... усадил, как мертвого...» Если бы Ирмеягу захотел, он мог бы сказать: «Все убитые и замученные — это я сам, и огонь, обрушившийся с небес на Храм, сжег мои кости изнутри». ...