22 сентября 1941 года в ярах на Сырце города Киева началась одна из самых страшных человеческих трагедий. На протяжении дня в Бабий Яр прошло около 40 грузовых машин, которые были заполнены евреями: мужчинами, женщинами и детьми. Некоторые женщины держали на руках грудных младенцев. Метрах в 15 от края Бабьего Яра немцы заставляли евреев раздеваться и бежать вдоль яра, расстреливая тех, кто бежал, из пулемета и автоматов. В ярах находились не только мертвые, а также раненные и живые дети. Немцы закапывали ямы, хотя видно было как небольшой шар земли шевелился от движения живых людей. Много людей, чувствуя приближающуюся смерть, теряли сознание, рвали на себе одежду и волосы, падали к ногам немецких солдат, умоляя о пощаде, но в ответ получали удар палками. Расстрелы евреев продолжались несколько дней. 24 сентября в Киеве начались массовые взрывы и пожары. Центр города был полностью уничтожен. Пламя уничтожило дом, где находился штаб немецкой армии, комендатуру, гостиницу, в которой праздновали <победители>. Погибло много немецких солдатов и офицеров, а также мирных жителей. Тысячи людей остались без жилья. Только в последние годы стало известно, что взрывы были подготовлены и проведены диверсионной группой НКВД. Взрывы и пожары продолжались, но фашистам удалось найти план минирования и ликвидировали мины, которые управлялись по радио. Так в музее имени В.И.Ленина (сейчас Дом учителя) нашли 70 шашек динамита и много бутылок с взрывательной смесью - <коктейль Молотова>. За неделю немецкие саперы уничтожили 670 мин. Разъяренная оккупационная власть начала брать заложников. Среди пойманных на улицах, площадях, базарах были и евреи. Это дало возможность немецкому коменданту заявить, что взрыв в Киеве - дело евреев. Оставив город, советское командование подготовило подпольные и диверсионные группы. Немцы отмечали в своих сводках, что это были агенты НКВД, среди которых и евреи. Во время тушения пожара на Крещатике, молодой парень перерезал шланг, за что был убит. Он оказался евреем, что дало еще одно <доказательство> еврейской власти. Нацисты начали готовить акцию мести. Она была возложена на зондеркоманду 4-А, которая вступила в город вместе с войсками верхмахта. 20 сентября 1941 года взорвалась Киевская цитадель на Печерске. Было расстреляно первых заложников. 21-22 сентября, за неделю до массовых антиеврейских акций, начался террор против евреев. По городу ездила машина с немцами и арестовывала евреев. ...

Евреи жили в Европе издавна, и в конце первого тысячелетия там собралась почти вся мировая еврейская община. Вплоть до Катастрофы Европа была центром еврейства. На положение евреев в европейских странах всегда влияли два фактора: с одной стороны, европейские правители, по необходимости, проявляли к евреям известную терпимость, с другой - христианская церковь преследовала и притесняла их как <богоотступников>. С усилением церкви последняя тенденция взяла верх. С точки зрения христианства, уничтоженные и призираемые евреи олицетворяли незыблемость христианских догматов. Их жалкая участь истолковывалась как кара за неприятие Иисуса Христа в качестве <богочеловека>. Недаром на средневековых христианских иконах женщина с повязкой на глазах символизировала униженную еврейскую синагогу, а рядом с ней изображалась женщина, символизирующая победоносную христианскую церковь. Христианство считало, что евреи будут изгоняемы до тех пор, пока не признают <истинного> бога. Сотни лет церковь пропагандировала подобные взгляды, что не могло не наложить глубокого отпечатка на отношение христианского населения к евреям. Преследования, насилие, кровавые наветы стали нормой в христианских странах, где проживали евреи. История показывает, что евреи постоянно становились козлами отпущения во всех маломальских критических ситуациях, особенно в период войны и стихийных бедствий. Намеренная демонизация образа еврея церковью подготовила почву для обвинения целых общин в убийствах христианских детей, осквернении гостии, отравлении колодцев и вообще - в поклонении дьяволу. В средние века евреям часто приходилось делать выбор между крещением и изгнанием, а то и смертью. Тысячи евреев были растерзаны бушующими толпами, подверглись насильственному обращению в христианство или погибли на кострах инквизиции. Процветающие общины вынуждены были покинуть страны, где они жили веками, и скитаться по всей Европе в поисках убежища. К концу средних веков после многочисленных изгнаний большинство евреев сосредоточилось в странах Центральной и Восточной Европы. Несмотря на жесточайшие притеснения евреи остались верны своей религии и сохранились как народ. ...

  Всем знаком популярный лозунг: «Хотим Машиаха сейчас!» В связи с этим лозунгом возникает, однако, целый ряд вопросов. 1. Только ли появление еврейского царя достойно нашего внимания или другие события, которые должны произойти в ближайшем будущем, также будут иметь первостепенное значение? Следует ли рассматривать восстановление монархии как одну из тех важнейших основ, на которые будет опираться будущая свобода и независимость сынов Израиля? 2. Будет ли Машиах человеком с высокой душой, вбирающей в себя все души сынов Израиля, или он будет непостижимым для разума существом, управляющим народом исключительно посредством сверьхестественных явлений и чудес? ...

Однажды один праведный человек приехал к ребе Цемах-Цедеку — Третьему Ребе из Любавичей — и попросил, чтобы тот указал ему хорошего юношу, за которого он мог бы выдать замуж свою дочь. Ребе тут же велел привести одного из молодых людей, учившихся в Любавичах, и сказал просителю: «Вот, перед тобой замечательный жених для твоей дочери». Хасид, не сомневаясь ни единого мгновения, пригласил юношу домой и договорился с ним обо всем. Он позаботился о том, чтобы хупа не отложилась на долгий срок. Но прошло не так много времени, и молодая жена начала жаловаться, что муж не нравится ей. И началась длинная история, состоящая из бесконечных ссор и встреч с посредниками, которые старались примирить и успокоить супругов. Но женщина твердила, что она хочет развестись. Тогда отец отправился к Ребе за советом. Услышав о возможном разводе, Ребе сказал: «Не дай Б-г ей развестись — это ее пара с небес». На какое-то время в семье установился мир. Но затем жена завела старую песню. И отец снова отправился в Любавичи. На этот раз Ребе сказал ему достаточно строго: «Ведь я же сказал тебе, чтобы не разводились!». И все повторилось сначала: между супругами воцарился мир, но ненадолго. Женщина в третий раз начала требовать развода, и отец вновь собрался ехать в Любавичи, но она не позволила ему и сказала: «Разве Ребе — генерал-губернатор, чтобы приказывать мне жить с мужем, с которым я не хочу жить?!» В конце концов они развелись. Прошло немного времени, и разведенная женщина вышла замуж второй раз за человека, который рано овдовел. Он отличался трепетом перед Небесами. И жили они мирно и дружно, но проходил год за годом, а детей у них не было. И это мучило ее, в то время как ее мужа это не так сильно беспокоило, поскольку у него были дети от первой жены. Как-то муж собрался поехать по делам в Любавичи, и женщина, озабоченная своим бесплодием, попросила, чтобы в разговоре с Ребе он упомянул о ней и попросил благословения на рождение детей. Он не забыл о ее просьбе и на приеме у Ребе рассказал о переживаниях своей жены, которая до сих пор не удостоилась иметь детей. В ответ Ребе произнес: «Разве я генерал-губернатор, чтобы приказать Небесам дать ей сыновей?» Муж удивился про себя такому ответу и подумал: «При чем здесь генерал-губернатор?» Но когда он пересказал ответ Ребе своей жене, она испугалась, прекрасно поняв эти слова... ...

Иногда пророки спорят с Творцом, потому что самые сокровенные планы Его не ведомы даже им. Авраам не был исключением. Осознав любовь Всевышнего к людям, он хотел вернуть на пути добра все человечество, утратившее понятие о милосердии и занятое строительством Вавилонской башни, чтобы воевать с Б-гом. Авраам проявлял милосердие к людям и призывал их осознать, что Творец желает им блага и требует только одного: быть подобными Ему и распространять добро. Когда царь Нимрод бросил пророка, восставшего против "официального культа", в огненную печь и лишь чудо спасло Авраама, он ушел вместе со всей семьей в Харан, но не оставил своей мечты сделать все человечество лучше и добрее. Он учил людей - всех, кто только обращался к нему - и слава о нем распространялась все дальше и дальше. И вдруг он услышал голос Всевышнего, повелевающий ему: "Уйди из Земли твоей, от родни твоей и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе". Как? Оставить все? Дело всей жизни, бросить людей, которые тянутся к тебе, чтобы узнать правду и научиться добру?  И Авраам против желания Всевышнего не отправляется в путь только со своей женой Сарой, а разрешает своим ученикам и сподвижникам присоединиться к нему: "И взял Аврам жену свою Сарай, и Лота, сына брата своего, и все достояние, и души, которые они приобрели в Харане". Даже Лот, сын Арана, не разделявший полностью убеждений Авраама, присоединился к каравану, отправившемуся из Харана в Землю Кнаан.  Но до тех пор, пока Лот не отделился от нашего праотца и не поселился в Сдомской долине, соблазнившись ее богатством и плодородием, Всевышний не говорил с Авраамом и не повторял своего обещания дать ему в наследный удел Землю Кнаан. Как только племянник оставил его, Авраам услышал слова, обращенные к нему: "И Б-г сказал Аврааму после отделения Лота от него: "Подними глаза твои и посмотри с места, на котором ты теперь, к северу, и к югу, и к востоку, и к западу, ибо всю землю, которую ты видишь, - тебе дам Я и потомству твоему навеки..." Но Авраам по-прежнему был полон желания распространять знания и умножать число последователей и учеников. ...

  Как известно, каждый год в праздник Рош а-Шана в Умань, на могилу рабби Нахмана, приезжает десять-пятнадцать тысяч хасидов и «сочувствующих» из Израиля и ряда других стран. У паломничества в Умань свои традиции и ритуалы: начало молитвы с первыми лучами солнца, чтение псалмов у могилы праведника по ночам, пение песен и ночные хороводы... Существует и еще одна своеобразная традиция. Вечером на исходе праздника несколько сот человек собираются на центральной площади импровизированного еврейского квартала Умани, чтобы... сжечь государственный флаг Израиля, Это действо сопровождается танцами, хлопаньем в ладоши и другими проявлениями радости. Таким способом определенный сектор ортодоксального общества выражает свое отношение к существованию государства Израиль — расправляясь с тем символом, который его олицетворяет. Справедливости ради следует заметить, что даже в самой Умани находится немало евреев, которые возмущаются подобным подходом и пытаются помешать проведению этой дикой церемонии. Беда, однако, не в том, что находится группа маргиналов, мечта которых — жить в Иордании под властью царя Арафата: в семье, как говорится... Обидно то, что на глазах у евреев и неевреев оскверняются национальные символы и сама идея еврейского единства. В результате у посторонних наблюдателей и людей, мало знакомых с социальными реалиями Израиля, может сложиться впечатление, будто пренебрежительное отношение к флагу Израиля характерно для иудаизма и ортодоксальных евреев в целом. Статья рава Яакова а-Леви Фильбера, приведенная ниже, отвечает на вопрос: каково отношение мудрецов нашего времени к флагу Израиля и какое место занимает флаг в самой что ни на есть «ортодоксальной» еврейской традиции. Редакция   ...

  Иерусалим, 1967 год   В этом году я уезжал из Иерусалима, ...

  Однажды в Судный день мой отец стоял впереди меня. Я забрался на стул, чтобы получше рассмотреть его сзади. Гораздо легче было запомнить его затылок, нежели лицо. Его затылок всегда одинаков, а лицо все время движется от разговора, и тогда его рот похож на темные ворота или на развевающийся флаг. Глаза-бабочки или глаза, как почтовые марки на конверте лица, уносящем письмо в дальние страны. Или уши - как паруса в море его Бога. Его лицо бывало или совсем красным, или белым, как его волосы. И волны на лбу, на этом маленьком собственном бережке мирового океана. Тогда я разглядел его затылок. Поперек шла глубокая складка. Настоящая расщелина. Хоть я был тогда далек от Земли Израиля, я впервые увидел глубокое, опаленное солнцем вади. Может, мой отец начался в таком вот вади. Потому что дождей не было и зной делался нестерпимым в Земле, где я еще не бывал, в тот Судный день. Его лицо, как я уже сказал, я вижу лишь теперь, на фотокарточке, хранящейся у меня в шкафу. Оно похоже на лицо человека, который начал есть любимое лакомство, но вдруг обнаружил, что вкус не тот, и испытал разочарование. Об этом говорят приспущенные уголки его рта. Об этом говорит складка у носа. Говорят немые птицы печали, притихшие в уголках глаз. Много свидетельств нахожу я в его лице. Не для того, чтобы вынести ему приговор, но для того, чтобы вынести приговор себе. ...

Многие бьются над феноменом еврейского мышления. А ведь на самом деле все просто: еврей призван совмещать противоположности. Этого требует сама традиция. В Йом Кипур ты обязан содрогаться от трепета перед Всевышним и одновременно радоваться еще больше, чем в обычный праздничный день. Искренне – без обмана и притворства. Рав Кук ставит перед нами еще более трудную задачу: в своей книге "Орот а-Тшува" он пишет о том, что заповедь раскаяния нужно исполнять с радостью. "Как это?" – спросите вы. "Сожалеть о содеянном и радоваться?" Ничего не поделаешь – такова заповедь. Если мы заглянем в произведения Рамбама, то увидим, что в своем труде "Мишне Тора" он ставит еврея перед необходимостью совмещать противоположности каждый день, а может быть, и каждую минуту. Он говорит о двух заповедях, которые никак нельзя разделить, которые исполнятся вместе, в одно и то же время: любовь ко Всевышнему и трепет перед Ним. Такого же мнения придерживается автор книги Зоар, только на первое место он ставит не любовь, а трепет. А Цемах Цедек – третий Любавичский Ребе – утверждает, что без органического соединения трепета и любви нельзя исполнить ни одного повеления Торы: «Заповедь – как птица, – пишет он. Действие человека – это тело птицы, а трепет перед Б-гом, который он испытывает в момент исполнения заповеди, и любовь к Нему – это два крыла, которые поднимают ее высоко в небо». Необходимость постоянного совмещения противоположностей возникает из-за двойственности самой природы. Разве электрон не притягивается к протону на больших расстояниях, а на малых не начинает отталкиваться от него? Так Всевышний сотворил мир, положив в основу мироздания одну идею: приближение – удаление. Чем больше человек приближается к Творцу, тем отчетливее он ощущает Его величие и непостижимость. Чем ближе – тем дальше. Но, в отличие от Сократа, заявившего «я знаю, что ничего не знаю», мы не знаем даже этого и каждый день все полнее постигаем, насколько мы ничего не знаем. Однако если за незнанием Сократа ничего не стоит, наше незнание порождает трепет и любовь. Любовь (стремление приблизиться) и трепет (осознание непостижимости Творца, пробуждающее страх перед неизвестным) дополняют друг друга. Без трепета любовь не любовь – ведь она превратится в стремление к чему-то ограниченному, близкому и достижимому, а трепет без любви – кому он нужен... В Талмуде (Бхорот 8а) рассказывается, что раби Йегошуа, перевернув одну из сандалий так, что пятка оказалась впереди, а носок сзади, обманул стражников, охранявших вход в помещение, где заседали мудрецы Афин. Увидев следы нарушителя, сторожа не смогли определить, в каком направлении он шел. Этот рассказ не ставит своей целью восхвалить изобретательность раби Йегошуа или высмеять глупость охраны афинских мудрецов, а повествует о том, что отличие еврейской мудрости от греческой состоит в том, что для нас существует понятие «движение в двух направлениях одновременно» – приближение и удаление, а для них – нет. ...

 Авраам жил в то время, когда человечество было занято строительством Вавилонской башни. Люди хотели избавиться от власти Б-га, наказывающего за разврат, убийство и грабеж. Они предпочитали оставаться такими, какие они есть, со всеми своими дурными помыслами и делами, но при этом опасались, что вновь может прийти наказание, подобное потопу. Авраам видел высшее проявление милосердия в том, чтобы раскрыть для людей истинные представления о Б-ге и научить их творить добро — в противном случае мир не сможет устоять и погибнет от собственного же злодейства. Авраама всегда сравнивают с Ноахом, чтобы показать, насколько наш праотец отличался от отца народов мира именно тем, что все его помыслы были направлены на исправление человечества, в то время как Ноах стремился сохранить лишь свою собственную праведность, Авраам не остановился и тогда, когда был схвачен и приведен на суд к царю Нимроду, возглавлявшему строителей Вавилонской башни. Нашего праотца бросили в огненную печь, но Всевышний сделал для него чудо и он вышел невредимым из огня. После этого Терах, отец Авраама, забрал семью и ушел из Междуречья в Харан. И здесь, неожиданно для себя самого, Авраам получил приказ Творца: «Иди себе от земли твоей, от родни твоей и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе. И Я сделаю тебя народом великим, и благословлю тебя, и возвеличу... И пошел Авраам, как сказал ему Б-г, и с ним пошел Лот». «И с ним пошел Лот» не попадает под определение «как сказал ему Б-г». Именно поэтому Всевышний на какое-то время перестал говорить с Авраамом и отвечать на его вопросы. Как только проявилась испорченность Лота и его тяга к материальным благам, превышающая стремление к духовности и заставившая его покинуть Авраама и присоединиться к жителям Сдомской долины, Всевышний тут же обратился к нашему праотцу вновь: «И отделились они друг от друга. Авраам поселился в Земле Кнаанской, а Лот поселился в городах окрестности и раскинул шатры до Сдома. Люди же Сдома были злы и очень грешны перед Б-гом. И Б-г сказал Аврааму после отделения Лота от него...» Именно после отделения Лота Всевышний вновь заговорил с Авраамом!  Все в душе Авраама восставало против повеления Всевышнего оставить людей и идти одному: он взял с собой Лота; по дороге из Харана и он, и Сара убеждали людей, и те, кто поверил в Б-га Авраама, шли за ними, составив караван, насчитывавший несколько тысяч людей. Впоследствии, когда Аврааму было велено сделать обрезание, он обратился к праведникам поколения и спросил у них, не станет ли он после исполнения этой заповеди другим существом, подобным ангелу, что лишит его возможности общаться с людьми и влиять на них? Это волновало нашего праотца, а не трудности самой операции, которую предстояло выполнить каменным ножом.                                                                                  Лишь впоследствии Авраам осмыслил замысел Всевышнего и понял Его план: Восприятие любого учения зависит от чистоты сердца. Как сказал царь Шломо: «Больше всего хранимого храни сердце свое». Если в сердце поселится дурное желание, все, что говорится человеку, будет воспринято в неверном свете и, если даже слова поучения продвинут его вперед по пути праведности, он не сможет достичь устойчивого состояния, когда смело можно будет сказать, что он никогда больше не ошибется и не вернется к злу. Авраам в определенный момент понимает это и просит у Всевышнего сына, который обладал бы высокими качествами и смог бы продолжить его дело и привести весь мир к исправлению: «И сказал Авраам: «Б-г Всесильный, что Ты дашь мне — ведь я хожу бездетный, и домоправитель мой — Элиэзер из Дамаска...» Как бы ни был предан ученик и как бы полно он ни усвоил мое учение, никто, кроме сына с особой душой, которая будет чиста так же, как свет небесный, не сможет продолжить дело Авраама. И Всевышний поднимает Авраама выше небес, и дает ему уровни души, которые выходят за пределы вселенной и полностью вырываются за рамки материального мира. Одновременно Авраам получает обещание, что его потомство будет как звезды небесные, иными словами: люди с особыми душами, которые выше испорченности мира, пораженного грехами. Только такой народ может исправить мир. В наших жилах течет кровь нашего праотца Авраама. И поэтому нам часто хочется, так же как и ему, исправить вселенную — научить народы добру и миру, поднять их культурный и экономический уровень, излечить больных и накормить голодных. Но неограниченное проявление милосердия идет вразрез с Б-жественной волей, которая четко выражена в законах Торы. ...