Встать первым и пойти навстречу неизвестности, когда не знаешь и не можешь обернуться и посмотреть, идет ли кто-то за тобой, - как это трудно! В моей памяти навечно завпечатлелась фотография, сделанная в Москве в конце семидесятых годов. Стоят несколько молодых ребят с плакатами, требующими свободы выезда. Рядом - в непонятной позе - милиция. Вокруг - обычная городская жизнь. Куда-то идут прохожие, движется транспорт. Никто как будто не обращает внимания на происходящее рядом с ним, или боится обратить. Потому что для них, проходящих мимо, даже неевреев, есть в этой демонстрации упрек, брошенный всей их жизни. Ведь и они что-то понимают, чем-то недовольны, возможно, даже чувствуют протест против гнусной советской действительности, окружающей их. Но вот не смогли, не посмели, как вот эти, встать или выйти первыми.
Я смотрю на лица молодых демонстрантов, в их глаза. Я читаю в этих глазах смущение, растерянность, вызов. Да, конечно, вы совершенно правильно обратили внимание на два первых слова. Они не говорят о решимости и решительности демонстрантов. Но, поймите, очень неудобно встать и выйти из контекста жизненой рутины и вдруг оказаться на глазах у всех. Вопросы "Как они смотрят на меня?", "Что они обо мне думают?" висят в воздухе. Ну, а вызов? Он от отрешенности. Те, кто выходили, должны были решить и отрешиться.
...
Читать далее...