Авраам заключил союз с филистимским царем Авимелехом, который предполагал, что наш праотец откажется на определенное время от своих прав на некоторые из областей Земли Кнаан.  Авраам был знаком с нравами филистимлян и знал, что им нельзя доверять, ибо у них нет ни малейшего трепета перед Вс-вышним. Однако он пошел на заключение договора, о котором просил Авимелех, в надежде повлиять на него и изменить человеческие качества царя и его поданных в процессе длительного общения, которое возможно только между союзниками.  И действительно, Авраам уже в начале переговоров пытался повлиять на Авимелеха: "И поучал Авраам Авимелеха", и говорил ему о колодцах воды, которые отобрали слуги Авимелеха. А Авимелех, который никогда не отличался искренностью, ответил ему: "Не знаю я, кто сделал это дело, и ты не сказал мне об этом, и я не слышал". Нетрудно разглядеть за словами Авимелеха притворство, желание выкрутиться и уйти от ответственности.  И все же, несмотря на очевидную нечестность филистимского царя, Авраам заключает с ним договор. Именно этот договор повлек за собой тяжелейшее испытание, выпавшее на его долю. Рашбам в своем комментарии к Торе пишет, что этот договор стал причиной многочисленных страданий еврейского народа на протяжении долгих веков. ...

  Общее и частное Грех Адама состоял в том, что он оторвался от общего и устремился к частному (раби Ашлаг, Паним меирот). Но что же такое общее и что представляет собой частное? Общее – душа, которая дает жизнь всем органам тела и определяет все способности и возможности человека. Как и все общее, она не подвержена изменениям, всегда остается чистой и не ограничена ни временными, ни пространственными рамками. Частности – это тело, которое, оставшись без души, мгновенно начинает распадаться на отдельные клетки и химические элементы.  Дерево жизни, а вокруг него – дерево познания добра и зла. ...

По всей стране собирают золото, чтобы отливать из него храмовые принадлежности; серьезно взвешивается план построения на Храмовой Горе синагоги; а в последнее время предпринимаются шаги для принесения жертвоприношения на том месте, где когда-то стоял жертвенник. Восхождение на Храмовую Гору - поступок, ранее считавшийся привилегией одних только мечтателей - завоевывает все большую популярность среди религиозной общественности; параллельно власти снимают некоторые из ограничений, налагаемых на поднимающихся туда людей, и принимают более строгие меры против беснующихся мусульман. Корреспондент "Макор Ришон" взошел на Храмовую Гору, посмотрел, что там происходит, и постарался не войти в "черный список" ВАКФа. "Макор Ришон", 9.4.04 ...

    Точка в точке. Все в точке. Начало - из точки, и конец - в точке. Конечное и бесконечное - в ней, частное и общее. И нет для тебя в общем ничего, чего бы не было в частном. И частное зависит от общего, и общее - от частного.   Первосвященник Рабби Ишмаэль бен Элиша до великой трагедии разрушения Храма заходил в Святая Святых. Чтобы принести воскурения там, где едва проступал камень, существовавший до разделения неба и земли, - общее, из которого возникли все частности. Каждый Йом Кипур он исполнял службу один за весь народ, за каждого и каждого. Он был частным, которому нужно общее. Он был частным, которое нужно общему. Всевышнему он приносил жертвы и слова раскаяния, а сынам Израиля - прощение за грехи - за то, что были частностями, забывшими общее. ...

    Когда мы пришли в УВиР (Управление виз и разрешений), чтобы подать документы на выезд на ПМЖ (постоянное место жительства) в государство Израиль, кто же знал, что эта дорога возвращения на родину не имеет конца?!    По той простой причине, что она ведет к центральной точке Вселенной - а в центральной точке начинается бесконечность, точнее говоря, бесконечность раскрывается, а не начинается, так как бесконечность не имеет конца, а потому не имеет и начала.     Но зачем человеку бесконечность? Затем, что душа бесконечна и ничем конечным удовлетвориться не может. Там где раскрывается бесконечность – начинается Б-жественное, и душа просто возвращается к своему Источнику. ...

Часто название субботы, предшествующей празднику, связано с одним из слов афтары (отрывка из книг пророков). Суббота перед Йом Кипур называется "Суббота возвращения", потому что афтара, читаемая во время утренней молитвы, начинается со слов: "Вернись, Израиль, к Б-гу Всесильному твоему, ибо споткнулся ты о грех свой" (Ошеа, 14:2). Афтара раскрывает для нас многие аспекты, связанные с молитвой: "Возьмите с собой слова и возвратитесь к Б-гу? Скажите ему: "Прости все прегрешения и прими хорошее, и вместо быков принесем слова уст наших"" (там же). И мы понимаем, что молитва может стать по крайней мере частичной заменой жертвоприношения в те периоды, когда Храм разрушен и служение в нем прекращено. ...

Незадолго до захода солнца (ведь день начинается с вечера), перед наступлением великого дня 10-го числа месяца Тишрей, каждая синагога, где бы она ни находилась, наполняется людьми. Как когда-то наполнялись дворы Храма. Приходит в день великого прощения. Три еврея (те, кого выбрала община) берут свитки Торы и начинают молитву. Они - эти трое - еврейский суд, и в этот день они разрешают молиться вместе со всей общиной даже тем, кто совершил великие преступления и должен быть отторгнут от общины. Силой, данной еврейскому суду, они отменяют все обещания и клятвы, которые необдуманно или под угрозой дал человек. Это "развязывание" - отмена клятв, обещаний и обетов еврейским судом перед наступлением Йом Кипур известно как молитва Коль Нидрей ("Все обеты и все клятвы"). Такое начало вошло в обычай вскоре после изгнания евреев из Испании, произошедшего в 1492 году евреи были изгнаны из Испании. 30 тысяч испанских евреев предпочли остаться ценою измены вере отцов и перехода в христианство. Позднее возникло понятие маран (евреи, принявшие христианство, но тайно соблюдавшие еврейский закон). Но ведь даже под страхом смерти запрещено принимать чужую веру. Свою слабость мараны искупили: 20 тысяч из них были сожжены испанской инквизицией за то, что, приняв христианство лишь для вида, они продолжали втайне соблюдать еврейский закон. Именно для них - для маранов - звучало это разрешение еврейского суда прийти и молиться вместе со всей общиной. Постепенно такое начало Йом Кипур распространилось во всех еврейских общинах. Так начинается Йом Кипур - День Искупления. Драма встречи человека с Творцом. Что может быть полнее, великолепнее и трагичней?! В этот день года, Вс-вышний с необыкновенной силой открывается человеку, и два великих чувства переполняют сердце любого еврея: с одной стороны, ощущение величайшего блага, изливающегося как потоки чистейшего света, и, с другой стороны, чувство трепета, дрожи и страха, ибо перед лицом Творца становится явным любое несовершенство... Даже ангелы не могут устоять перед Его судом. Но если еврейское сердце стремится приблизиться к Тв-рцу и человек сожалеет о своих несовершенных поступках - все будет прощено. Трепет и радость, суд и прощение, боль наказания (цель которого - устранить дурное) и раскрытие величайшего блага и света по мере приближения творения к совершенству - все эти противоположности смешались и слились в единое целое в этот великий день. В молитве мы вспоминаем, что Йом Кипур - это решение всех судеб в небесах. В ней говорится, что в Рош а-Шана выносится приговор, а в Йом Кипур ставится под ним печать. И лежит перед Тв-рцом книга, и читается из нее само по себе, кто будет сотворен, а кто уйдет из мира: кто - от огня, а кто - от воды, кто - от голода, а кто - от жажды, кто - от меча, а кто - упадет на камни. Но молитва, раскаяние и добрые дела стирают любой приговор. Близость к Творцу являет несовершенство человека, но одновременно приближение к Нему пробуждает милость и прощение. Так и стоит еврей в этот день перед Творцом, отказавшись от еды и питья от захода солнца и до выхода звезд следующего дня, устранившись от всего материального, чтобы быть похожим на ангела, которому открыты высшие миры. Его губы бесконечно повторяют: "Прости", - и он знает, что в ответ в этот день звучит с Небес салахти ("уже простил"). Как слуга перед грозным царем, как сын перед любящим отцом, стоит еврей. И говорит он: "Ты меня сотворил, я - в Твоей руке, подчиняюсь Твоей воле. И в этом мое величайшее счастье, ибо Ты - царь наш, отец наш". Вот, как глина в руке горшечника: По воле своей надавит, по воле своей отпустит - Так и мы в руке твоей. Как веревка в руке моряка: По воле своей притянет, по воле своей отпустит - Так и мы в руке твоей. Две тысячи лет назад, когда в Иерусалиме, на горе Мория, еще возвышался Храм, в его дворах собирался чуть ли не весь народ. Это был день приближения к Творцу: приоткрывалась завеса и в Святая Святых заходил человек, Только первосвященнику, только один раз в году дозволялось войти туда, где небо соединяется с землей. Он быстро ставил на камень совок с углями, высыпал на них состав пахучих трав, произносил короткую молитву, прося о благополучии для всего народа в начавшемся году, и быстро выходил. Это было самое страшное и самое великое мгновение всего года. Так рассказывает Рабби Ишмаэль, который не один год был первосвященником Храма: "Однажды я зашел в Святая Святых, чтобы принести воскурения, и увидел Акатриэля, ангела высочайшего уровня, сидящим на высоком престоле. И сказал он мне: "Ишмаэль, сын мой, благослови меня". И сказал я ему: "Пусть будет желанно перед лицом Твоим, чтобы милость Твоя преодолела гнев твой, и проявилась бы милость Твоя и дала бы детям твоим более того, что им положено по суду". И качнул он головой (в знак согласия). С тех пор, как разрушен Храм, мы, произнося молитву, пытаемся описать словами то, что происходило в его дворах в это день. Мы вспоминаем, как народ с трепетом ждал выхода первосвященника из Святая Святых. Как великолепен был он в тот момент: как блеск шатра раскинутого над всем миром, как искры ангелов, несущих на себе престол, как радуга в облаке, как чистота самой короны. Так было, когда стоял Храм. А теперь его нет, и мы умоляем Творца, чтобы вновь было нам даровано место, где человек может так приблизиться к Б-гу. В Святая Святых первосвященник произносил исповедь и просил прощения за себя, за свой дом, за весь народ Израиля. И так он говорил: "О, Г-споди, согрешил я, искривил пути, пошел против Тебя как бунтарь". Первосвященник, прося о милости, произносил 72-х буквенное имя Всевышнего. И когда слышали это великое имя, то священники и весь народ преклоняли колени и распростирались на плитах Храма. Одно из чудес Храма проявлялось в этот момент: стояли в тесноте, а распростирались свободно. И подводили к первосвященнику двух козлов одинакового вида, и ставили по правую и по левую его руку, и вытаскивал он жребий, какой их них будет принесен в жертву, а какой - сброшен со скалы. С назначенным человеком отправляли в пустыню козла, которому выпало быть сброшенным со скалы. На рога его повязывали красную полосу из шерсти, от которой отрывали половину и вешали над воротами внутреннего двора. И еще одно чудо Храма: эта шерсть белела на глазах у всех в тот момент, когда в пустыне сбрасывали со скалы козла, вместе с которым улетали в пропасть все прегрешения народа. Как и сказано в книге пророка Йешаяу: "Если будут ваши грехи алы, обелю их, как шерсть". Когда был разрушен Храм, ушла защита Всевышнего, каждый день добавляет беду. И вот замучены римлянами десять праведников (среди них Рабби Ишмаэль). Молитва разрывает сердце, когда кантор читает об их смерти. И вывели прежде двоих из них - великих сынов Израиля Рабби Ишмаэля, первосвященника, и князя Раббан Шимона. Раббан Шимон умолял палачей: "Убейте меня первым, чтобы не видеть мне смерти того, кто служил господу и поднимался до самых небес". Но повелел злодей, издеваясь, бросить жребий. И пал жребий на Раббан Шимона. Сейчас же пролили кровь его - отсекли голову. Рабби Ишмаэль поднял ее и возопил: "Язык, который раскрывал Божественное учение, лижет ныне прах земной". О, как рыдал он. Дочь тирана римского, проходившая мимо, остановилась узнать, откуда этот вопль. Красота первосвященника поразила ее, и она просила отца пощадить его. Но разгневался злодей, услышав ее просьбу. Тогда она попросила снять кожу с лица Рабби Ишмаэля, и на это злодей согласился с готовностью. И вот, сдирая кожу с лица праведника, дошли до того места, куда налагают тфилин. Возопил Рабби Ишмаэль. Закричали ангелы-серафимы на небесах: "Это ли награда за великую приверженность Торе?! Вот супостат дразнит Великое и Страшное Имя твое, издевается над учением и законом Твоим". Тогда раздался голос с небес: "Если услышу еще одно слово - превращу весь мир в воду. Мое постановление - и вам надлежит принять его". ...

  Недавно конференция «неприсоединившихся стран» призвала 115 стран этого союза запретить поселенцам въезд на свои территории, блокировать товары, произведенные в «незаконных еврейских поселениях» и принять санкции против всех компаний, участвующих в строительстве забора.    До недавнего времени американцы избегали термина «незаконные поселения», потому что считалось, что земли, присоединенные в результате оборонительной войны, не подлежат возвращению и могут быть аннексированы. Кому Израиль сегодня обязан возвратить эти земли? Арафату лично? Иордания на них не претендует. Как быть с поселениями, основанными на земле, купленной в свое время Еврейским агентством? И еще много, много вопросов…Например, такой: «Почему народы волнуются, и нации замышляют пустое…» (Теилим 2).    "Как одиноко стоит город…" (из плача пророка Йеремияу о разрушении Йерушалаима и Храма) ...

    По поводу этого рассказа в редакции возник жаркий спор: напечатать его «как есть» или дать предисловие, в котором будет пояснено, о чем собственно идет речь. С одной стороны, реальное изображение действительности вовсе не реалии, а мечта. Причем, мечта неизвестная многим людям — не вилла, не машина, не любовь...   И надо было бы как-то ввести читателей в курс дела. С другой стороны, нехорошо вмешиваться в замысел автора. Но можно просто рассказать об авторе. И это — выход из положения.   Александр Маймон в прошлом ленинградец, участник еврейского подполья восьмидесятых годов. В настоящее время житель замечательного поселка Неве Даниэль, расположенного на полпути от Йерушалаима к Хеврону. Историк, получивший диплом Йерушалаимского университета. Софер стам (дипломированный переписчик свитков Торы, мезузот и тфилин). Раз в году на месяц становится солдатом Армии обороны Израиля. Об этом он писал. И самое главное, Александр — коэн. Коэны ведут свою родословную от первого первосвященника—Аарона, братаМоше.   Информация о коэнстве может быть передана одним единственным путем: от отца к сыну. (Но будьте спокойны — ошибок быть не может, ибо существует особый коэнский ген, обнаруженный учеными.) Коэны и только они одни обладали привилегией приносить жертвы в Йерушалаимском Храме. Работа была не простой, но они любили ее и гордились ею. Из поколения в поколение коэны, мечтая о том, что Храм будет построен заново, учили — чтобы не забывать — законы служения в нем и даже тренировались. ...

   Недавно я встретил его в йерушалаимской йешиве, расположенной в так называемом мусульманском квартале. Почему в «так называемом»? А потому, что до 30-х гг. прошлого века большинство здешнего населения составляли евреи. Но при попустительстве английских колонизаторов арабы бандитским способом постепенно заставили их отступить.    Здание йешивы было построено 100 лет назад грузинскими евреями, или, как их часто называли в старом Йерушалаиме, «гурджи». Когда пришли арабские бандиты, грузинские евреи отбились ножами. Но позднее им все же пришлось покинуть свои дома. После победы в Шестидневной войне еврейское имущество постепенно стало возвращаться в руки законных хозяев.   Раскроем, как говорят, карты. Штиглиц — это фамилия семьи, которая, с большим трудом выбравшись из Германии, поселилась в еврейском квартале древнего Йерушалаима и в которой в 1944 г. родился будущий известный в Израиле раввин Исраэль Ариэль.   Многие еще помнят многосерийный фильм о похождениях советского разведчика Штирлица — «17 мгновений весны». Однако речь здесь пойдет не о нем, а о человеке многостороннем и отважном, всегда готовом отправиться в неизвестное, — о раве Исраэле Штиглице. ...