СНЫ Жил на Востоке шах, великий и могучий повелитель, который проснулся однажды утром в препротивном настроении. "Эй! - вскричал он. - Приведите немедленно самого главного толкователя неразгаданных моих снов". Побежали - привели самого главного толкователя, и шах сказал так: "Ночью мне приснился неприятный сон. Я увидел во сне, что у меня выпали зубы, все до единого. Что ты скажешь на это?" - "Это плохой сон, - ответил самый главный толкователь. - Это очень плохой и очень печальный сон. Он говорит о том, о великий шах, что тебя постигнет большое горе. Ты непременно увидишь смерть всех своих близких". - "Ах, так! - в гневе сказал шах. - Гоните прочь этого глупца, дайте ему пятьдесят ударов по пяткам и приведите ко мне первого заместителя самого главного толкователя неразгаданных моих снов". Побежали - привели заместителя, и шах снова рассказал свой сон. "А ты что скажешь на это?" - "Это очень хороший сон! - радостно воскликнул первый заместитель самого главного толкователя. - Это замечательный сон - и лучшего не надо! Этот сон говорит о том, о великий шах, что тебя ожидает непременное счастье. Ты переживешь всех своих близких!" - "Это другое дело, - сказал шах. - Выдайте этому заместителю пятьдесят золотых монет..." Событие ничто - толкование всё. Они увидели меня и говорят: ...

1 Город был вне дорог. Город - ковчегом посреди степи, дикой, печальной и безводной. Всякий путь наружу заканчивался тут же, за последним строением, а дальше начиналось бездорожье, увалы с оврагами, ковыль с перекати-полем, калёная земля по лечу, снега по зиме, хляби непролазные по песне-осени. ...

ДОМ Вот дом, который построил Гребенщиков. К тысяча девятьсот четырнадцатому году: нашел же время! Александр Сергеевич Гребенщиков, колежский асессор, главный инженер Императорского Московского университета построил пятиэтажный доходный дом: в центре Москвы, на Никитском бульваре, тыльной стороной к Мерзляковскому переулку. ...

1 Небо нуждается в помощи человека. Небо, да-да, небо! Небо - такое неподступное! - стынет в несбыточном ожидании, пока человек догадается, отлипнет от привычного стула, отыщет свой путь. ...

МАМА - Мама, - говорю, - а не поехать ли нам в Загорск? А она молчит. Молчит и молчит. Кольцо крутит без цели. Кому Загорск, а ей Сергиево: шестьдесят шестая верста от Москвы, паровиком, по Ярославской дороге. Билет третьего класса - восемьдесят копеек в один конец. Второго класса - рубль двадцать. К первому классу не подступись. Шла война. Та самая, про которую говорили, что она последняя. Та самая, с которой повели отсчет - Первая мировая. Родственников моих выселяли из прифронтовых районов, где пребывание их считали нежелательным, родственников моих брали в заложники, - а "в случае измены со стороны еврейского населения, заложники будут повешены". Год подходил к концу, первый военный год, и лиц иудейского вероисповедания изгнали вдруг поголовно - из Курляндии и Ковенской губернии. За двое суток всех вывезли из Ковны: даже рожениц, тяжело больных с сумасшедшими, раненых солдат с Георгиевскими крестами. Товарные составы покатили прочь, в неизвестном направлении, и мелом было начертано на них - "шпионы". Холод в теплушках, теснота, спертый воздух, груды тряпья и грязных подушек, здоровые вповалку с тифозными: вагоны содрогались от стона и жалобного детского плача. Как вывезли мою маму, в какой теплушке - этого я не знаю. В свое время не спросил, не знал даже, о чем спрашивать, а она не сказала. Знаю только: маме повезло. Она попала под Москву, в маленький городок, где жил ее дядя-холостяк, зубной врач Соломон Нахманович Рит. Было это в пятнадцатом году. И было то Сергиево. ...

1 Сказано было, да не в теперешние уши: "Человеку лучше бы не родиться". Жизнь коротка - и невзгоды на пути его. Но если уж он родился, дали бы одно, на все сроки: жизнь прошагать налегке, невидными тропками, грибными перелесками, через нескошенное поле, по росным приречным травам, поглядывая по сторонам, посвистывая, покусывая соломинку, не усталому еще, не запыхавшемуся, - и прохлада ласковая на лице... ...

Две недели без перерыва шел дождь и стояла необычайно теплая погода, какой - как сообщили - никогда ранее не было. Я с беспокойством подумал, что если самолет, на котором вы улетели, это современный ковчег, то, видимо, начался потоп. Но всё закончилось вполне благополучно, выпал снег, и сейчас довольно холодно... Шалом вам, Иерусалиму и всему миру! Вчера были в Востряково. Подсадили цветов, помолился старичок. По традиции всех обошли, а до бабушки Дины еле добрался. Всё замирает до весны... Ты наверное думаешь, что изменениям в вашей жизни соответствуют хоть какие-то изменения в жизни других, - увы! Наши родственники живут по-прежнему, проявляя вежливый интерес к твоему житью-бытью и, естественно, передавая приветы. Судьба редко дает таких друзей, которые настолько тоскуют, что в состоянии заказать телефонный разговор с заграницей. Тут дело не в деньгах, дело в степени дружбы. Разошлись интересы потихоньку. У каждого своя шерсть и свои блохи... Написание писем теперь такая редкость! Старомодно, как зажигать свечи. Почти все любят говорить и мало кто любит слушать, а с письмами наоборот: чаще любят получать письма, чем их писать. Почему бы так?.. Есть у нас люди, которые интересуются только Кексом или преимущественно им. Сообщите для жаждущих, как у него дела. Его московская подружка Белка, рыжая собачка-старушка, всё еще пытается играть и, как люди, не чувствует своего возраста... ...

1 Сведущие, поднаторевшие в падениях люди уверяют: если нельзя подняться, то следует опуститься. А старый ребе говорил иначе: "Если нельзя подняться, непременно надо подняться". Но для этого потребуются силы, вера и немножко удачи, которая тоже не помешает... Пинечке упал с высоты в реку, пробил глубину до Дна, перепугав мелкую живность, и стал медленно всплывать на поверхность, потому что человеку нечего делать в воде, если он не утопленник. Каждая река имеет свое течение. Каждый Пинечке свою долю. И солью залепляло ресницы, - не от слезы ли? ...

   Лицо его — как лик детей из тех времен, когда в Иерусалиме, багровом к вечеру, был Храм. Он подошел к окну автомашины и сказал: Не уезжай! ...

...