![511](http://midrasha.net/wp-content/uploads/hsection_pictures/2009/06/01/511.jpg)
Что такое жертвы – "корбанот"? Почему первое, что делают Каин и Авель, – приносят жертвоприношение?
Этот вопрос обычно не возникает на фоне того, что происходит между ними позже. Но ведь их никто не просил приносить жертвы! Инициатива снизу…
Почему первое, что делает Ноах, выйдя из ковчега – приносит жертвоприношение? Ноах, подсказывают нам мудрецы, получил намёк в виде лишних экземпляров «чистых» животных – по семь вместо "всякой твари по паре". Он намёк понял. О чем говорит этот эпизод?
Когда сыны Израиля выходят из Египта, то первое, что они делают… правильно, приносят жертвоприношение.
Так что же это такое – жертва, КОРБАН? Дикий варварский обычай, как утверждали христианские теологи? Приносить в жертву животных, на наш просвещённо-гуманистический взгляд, – варварство. Мы и в заповедях хотели бы видеть только приятное. Одно дело – взять в руки пальмовую ветвь, мирт, иву, дивно пахнущий этрог, помахать всем этим на четыре стороны света, насладиться тонкими аллегориями и изысканной философией, стоящей за всем этим. Или даже просто зажечь шаббатние свечи. Веришь ты в Б-га, не веришь, понимаешь, не понимаешь…Еврейская мама в анекдоте на вопрос "почему вы делаете обрезание?" ответила: «Ну, во-первых, это красиво».
Совсем другое дело – принесение в жертву животных. Кровь, туши, тяжелый физический труд, да еще экологи с толстовцами вокруг кричат: «Не имеете права решать свои проблемы за счёт четвероногих друзей!».
Казалось бы, нет, не может быть такой наша еврейская эстетика. Давайте как-нибудь по-другому. Я ещё больше заострю вопрос. Мы считаем варварским обычаем принесение в жертву животных, а ведь существовали ещё и человеческие жертвоприношения. Египтяне были уверены, что пирамида будет прочнее стоять, если в её основание замуровать младенца. Какой кошмар, скажем мы.
Но ведь у евреев эти жертвоприношения запрещены. Книги пророков полны описаний борьбы с языческими обычаями окружающих народов, приносящих в жертву своих детей, со всеми этими Молохами и иже с ними.
Конечно, евреи никогда людей в жертву не приносили, и все эти дикие мифы об убиенных христианских младенцах – бред. Но как же, спросит дотошный читатель, наш праотец Авраам? Никуда не денешься – было дело. Конечно, закончилось все благополучно, рука с ножом не опустилась. Но ведь поднялась! Да, в итоге Всевышний сказал, что не желает крови Ицхака. Но ведь Авраам ни на минуту не усомнился в истинности Творца, который просит принести в жертву всесожжения человека (для нас здесь важно даже не то, что этим человек был его единственный сын, росток, из которого должен произойти весь еврейский народ). Авраама беспокоит другое: точно ли я понял Б-жественную волю, ничего ли не перепутал? И как только он убеждается, что принял указание верно, – отбрасывает все сомнения.
Не стоит упрощать ситуацию, механически цитируя объяснение мудрецов: «За молчание Авраам получил отдельную награду».
Как мы видим в истории с разрушением Сдома, когда у Авраама были свои соображения по поводу "решений вышестоящих инстанций", он ничуть ни колебался, а прямо излагал свои сомнения. "Как может быть такое, что Судья всей земли не хочет рассмотреть все обстоятельства дела? Что люди скажут?" И потом полчаса очень интеллигентного, почтительного, но все-таки спора. Не зря знаменитый "торг" по поводу Сдома приводится почти непосредственно перед рассказом об Акеде (связывании Ицхака). Чтобы не подумал читатель, что Авраам смиренно и без раздумий принимает все, чего требует от него Всевышний.
Раз Авраам вел Ицхак к жертвеннику на горе молча, значит, в данном случае молчание было знаком согласия. Значит, Авраам понимал смысл происходящего, и принципиальных возражений у него не было.
Я думаю, очень важно понять, почему. Фильм Андрея Тарковского «Жертвоприношение» может помочь нам нащупать ответ на этот вопрос.
Фильм этот, как и все фильмы Тарковского, многоплановый. Но основная линия довольно проста. Герой фильма, бывший актёр, построил Дом. Дом – это самое дорогое, что у него есть. Его Дом, в котором так всё прекрасно. И вот в этом доме он собирает близких ему людей на свой день рождения.
И вся эта идиллия прерывается врывающимся из телевизора холодным дуновением конца света: ядерная война, апокалипсис. То есть в его шведских фьордах пока ничего не изменилось, и конец света лично для героя фильма пока виртуален, но паника уже проникает и в его дом. Те действия, которые герой предпринимает в дальнейшем, можно назвать одним словом – «молитва». Он обращается, не очень понимая сам, к кому, с просьбой пожалеть его мир.
И его просьба была услышана – всё прошло, как страшный сон. Только после этого наступает самое главное. Герой поджигает свой дом, самое дорогое, что у него есть. Почему? Конечно, он выглядит как сумасшедший, и его близкие даже вызывают психиатрическую бригаду – спятил человек.
Объяснение его странного поступка можно найти в словах еврейских мудрецов: «Тот, кто ест чужое, стыдится посмотреть в лицо дающему» (Иерусалимский Талмуд, трактат Орла 1:3) – то есть человек стыдится принимать подарки, за которые не может заплатить.
Подобные подарки наши мудрецы называют "хлебом стыда". Конечно, нам с вами, пережившим развитой социализм, воспринимать это положение труднее. У нас в ходу было противоположное утверждение – «на халяву и уксус сладкий». Но идея о том, что получать что-либо бесплатно стыдно, – фундамент человеческой психики, и понять его, как минимум, может каждый.
А ведь герой Тарковского получил в подарок целый мир. Чем он может отблагодарить? Естественный порыв человека, получившего такой подарок – отдать самое дорогое. У Тарковского это – дом, у Авраама – сын, у Ицхака – жизнь. Только дело вот в чем. Всевышнему, как выясняется, мы нужны здесь. Ведь несколько десятков лет в нашем мире, в постоянной, днем и ночью, работе по исправлению этого мира – это само по себе жертвоприношение. Жертвоприношение души!
Принесение в жертву животного – это напоминание человеку о его настоящем предназначении. Именно поэтому приносящий жертвенное животное в храм должен сначала положить на его голову обе руки, прижав их изо всех сил. Таким образом человек отождествляет себя с жертвенным животным. Когда потом на его глазах этот барашек, купленный на его деньги, с которым он себя связал рукоположением (на иврите это называется "СМИХА"), остается на жертвеннике, то этот еврей, совершенно естественно, уходит из Храма с чувством, что на жертвеннике остался он сам.
А куда же ему теперь? Жить дальше, но с ощущением, что жизнь не принадлежит ему – она посвящена чему-то высокому. И это прекрасно!
Что касается эстетики, то существует в еврейском Законе принцип: "Мицвот лав леэнот нитну" – "Заповеди были даны не для нашего удовольствия". И отношение они имеют не к эстетике, а к этике, то есть к пониманию, что такое хорошо и что такое плохо, и к следующим из этого понимания практическим выводам.
Понятно, что еврейская мама тоже была не права. Заповедь – это всё-таки не всегда красиво, а иногда даже грустно, как, например, заповедь хоронить умершего. Да и субботние свечи – они ведь тоже сгорают, а свеча символизирует нашу душу, как сказано у царя Шломо: «Душа человека – свеча Всесильного». Но когда на мир смотрят без прикрас, не закрывая глаза на его боль и проблемы, –только тогда открывается человеку подлинная, трагическая и великая красота творения.