![484](http://midrasha.net/wp-content/uploads/hsection_pictures/2009/06/01/484.jpg)
Суккот — один из трех праздников восхождения, когда во дворах Храма собирался чуть ли не весь народ. Мужчины должны были зайти во внутренний двор, после чего устраивалась праздничная трапеза в пределах стен Йерушалаима. Многие женщины также приходили в Храм — ведь обязанность радоваться в Суккот распространяется на всю семью. В любом случае запрещалось оставлять жен без внимания: в обязанность мужей входило дарить им подарки и заботиться о хорошем настроении. Дети — если только они могли идти, держась за руку, — поднимались в Храм вместе с отцами. Веселье продолжалось и в ночное время, когда священники и мудрецы спускались к источнику Шилоах, чтобы набрать воды для возлияния на жертвенник.
Сегодня Храмовая гора приковывает к себе внимание всего мира, а в Израиле десятки тысяч евреев собираются в Суккот у так называемой «западной стены», являющейся частью опорного сооружения времен Второго Храма.
23 сентября обвалилась часть западной стены напротив Музея ислама. Эта «авария» — следствие бесконтрольных строительных работ, проводимых международным исламским комитетом на территории Храмовой горы уже более трех лет.
Израильская общественность неоднократно возмущалась положением, при котором место еврейской святыни варварски разрушается и строительный мусор вывозится на свалку вместе с камнями, относящимися к эпохе Второго Храма. Но сегодня все здравомыслящие люди обеспокоены не только состоянием важнейшего для нас места, но и тем, что может произойти трагедия, в которой обвинят евреев.
Для понимания ситуации мысленно вернемся на две тысячи лет назад, во времена правления царя Ирода. На 18-м году своего правления этот человек, эдумей по происхождению, заливший кровью страну от края и до края, давший привилегии нееврейскому населению, превративший многие города Святой Земли в центры греческой культуры, обнаживший свой меч против учителей Торы, — так вот, Ирод перестроил Храм, сделав его самым красивым зданием в мире. Видимо, все тираны похожи друг на друга: время от времени их охватывает страх и они, боясь наказания за свои злодеяния, пытаются задобрить Всевышнего каким-нибудь хорошим делом (будто Он человек и, получив взятку, закроет глаза на все преступления).
Ирод хотел превратить Храм в одно из чудес света. Он расширил площадь верхней части горы Мория, возведя вокруг нее стены, поднимающиеся от ее подножия вертикально вверх. В результате верхние ряды камней оказались немного выше уровня самой высокой части горы. Пустое пространство, образовавшееся между стенами и склонами горы, он застроил арками, на верхние части которых положил плиты так, что образовалась ровная площадка длиной 800 метров и шириной 600. (Арки были сделаны во избежание распространения ритуальной нечистоты от могил, которые могли находиться с древних времен в окрестностях Храмовой горы. Поскольку воздушное пространство отделяет мертвое тело от того, кто находится над ним и позволяет ему остаться ритуально чистым, коэны могли без опасений передвигаться по всей площади Храмовой горы.)
Никто из еврейских авторитетов не может запретить находиться на территории, которая называется тосефет Хордус («добавка Ирода»), так как она не обладает статусом святости. Религиозные евреи, поднимающиеся в наше время на Храмовую гору, всегда остаются в пределах добавки Хордуса. Тем не менее, чтобы подчеркнуть свое уважение к этому месту, они перед подъемом опускаются в микву, освобождаясь, хотя бы частично, от ритуальной нечистоты. (Для полного очищения требуется пепел ярко-рыжей коровы, приготовленный особым способом.)
Но в данном случае дело не в том, как не нарушить еврейский закон, а в том, что в мусульманские праздники на Храмовой горе собирается более семидесяти тысяч арабов. Никто никогда не обследовал состояние несущей конструкции Хордуса. Под Храмовой горой протекают целые реки подземных вод, и существуют водоемы, образовавшиеся там за две тысячи лет. Единственное обследование невидимой части Храмовой горы произвел в 1869 г. офицер английской армии, известный археолог Уоррен. Он проплыл на плоту с большим риском для жизни по неведомым каналам. Свое путешествие он закончил во дворе женского монастыря, куда его вынесло одно из течений, и изрядно напугал монахинь, которые — после этого случая — возвели стену, гарантировавшую, что подобные вторжения больше не повторятся.
В израильской прессе неоднократно появлялись сообщения о том, что камень под золотым куполом — тот самый камень, который находился в Святая Святых, — «начал плакать». Это породило нездоровые слухи о приближающемся приходе Машиаха. Они основывались на пророчествах из книг Зхарьи и Йехезкеля, предсказавших, что в будущем из Святая Святых выйдет поток воды, который превратит всю Землю Израиля в цветущий сад. Рамбам обязывает каждого еврея верить в приход Машиаха, но это не значит, что можно жить в отрыве от действительности, не интересоваться тем, что происходит с величайшей святыней еврейского народа, и ожидать, что избавитель появится в тот момент, когда мы сами попустительствуем преступному уничтожению исторических ценностей, имеющих непреходящее значение для еврейского народа.
Какое-то время назад группа энтузиастов обратилась в Высший суд справедливости, требуя остановить бесконтрольное строительство на Храмовой горе. Их просьба была отклонена под предлогом, что «еврейский народ не проявляет интереса к Храмовой горе». Это обоснование можно критиковать, но его, к сожалению, нельзя назвать неправильным, ибо мы до сих пор не осознали, что вступили в новую эру и еврейский народ вернулся на свою землю и ищет свои истинные духовные корни, которые, вне всякого сомнения, связаны с Храмом.
Но Всевышний заставит нас задуматься над проблемой Храмовой горы. Что будет, когда огромное число арабов соберется на Храмовой горе, на площади, плиты которой держатся в лучшем случае на честном слове? Это проблема не только религиозных авторитетов, которым давно бы следовало заняться этим местом, это проблема не только правительства, призванного оберегать национальные памятники и заботиться о безопасности своих граждан, — это проблема всего народа, который окажется в очень непростом положении, если «все это» рухнет.